Том шестой - Людмила Свирская «Прошлой жизни эхо...»
Кто-кто, а этот автор точно знает цену нашему поэтическому наследию, думается мне, то, что живёт она вдалеке от родных мест, не мешает, а наоборот помогает ей чтить и соблюдать традиции русскоязычной поэзии.
Хорошие стихи, по моему мнению, это не яркие метафоры и не экспрессия а ля 21 век и уж точно не игра в слова, в первую очередь - это уверенное и достойное владение языком, всеми его нюансами, грамотность - как уважение, как любовь, если хотите, к читающим тебя; это талант, это мудрость, мудрость, как способность через стихи донести читателям что-то такое естественное, настоящее, неподдельное - всё перечисленное присуще ей и её стихам в полной мере.
Куда уходят старые поэты, Когда они писать перестают, Когда дожди элегий и сонетов Ночь напролет за окнами не льют, Когда со дна души - со дна морского Всплывает утонувшая строка, И день грядущий истиной искомой Мерещится порой через века? Чем старше мы - тем трепетней рассветы, И от закатов их не отличить... Куда уходят старые поэты - Боль строк своих последних залечить?..
Стихи мои - ночные пауки: Средь бела дня хоронятся за шкафом. Строк паутина тянется с руки - И жизнь вершится из одних метафор. Пусть я в ней бесконечно неправа, Как рвущийся на красный свет прохожий... Ну почему так нехотя слова На свет порою выползают Божий?
В пещере старца - сумрачного чеха, В замысловатом пражском тупике, Аукнулось мне прошлой жизни эхо - Поблекший том на русском языке. Его страницы держатся на вздохе, Стерт до мозолей ветхий переплет... Творцов коммунистической эпохи Кто чтил, читая ночи напролет? Кто восхищался, преклонив колена, А нынче им не подал бы руки?.. Я выкуплю мечтателей из плена За горстку чешской меди. Пустяки!..
Где оказалась ты в тот миг, Земля? От страха ли, от боли, от печали Серебряные струны взяли "Ля", Серебряные флейты зазвучали...
Безумный черный снег сбивает с ног, Над головой нет неба - только бездна. С какой планеты Вы, маэстро Блок? Куда Вы так стремительно исчезли?
Срывая с плеч хрустальных строк манто, А с губ дрожащих - солнце золотое, Наш век - наш зверь вас не простил за то, Что он строки зачеркнутой не стоил.
Река безумства между "здесь" и "там", Над берегом моим звезда погасла. Как Вы живете, solo Мандельштам? Мэтр Гумилев, надеюсь, тоже счастлив?
Зажжен костер серебряной любви, И пламя до небес - всю вечность грейся! Маня, сверкают где-то там, вдали, Серебряные строки, словно рельсы.
Летят по ним и мысли, и мечты, И дождь, и ветра шум, и тяжесть снега... А я смотрю на вас из темноты - Из сонной чащи "бронзового" века.
Я живу на Улице Любви: Самой странной улице на свете. Под моим окошком - vis-a-vis - Памятник Ромео и Джульетте.
Говорят, что бал здесь правит рок, Только небо все же выше рока. Ночь здесь зажигает звезды строк Пушкина, Есенина и Блока.
Здесь вдыхают запах серенад Вперемежку с теплым лунным светом. Лестница у каждого окна - Словно взлет французского сонета.
Ты меня тихонько позови (Я не сплю, но ждать тебя устала): Я живу на Улице Любви В доме третьем(лишнем) от начала.
Молча жду я ночи напролет... (Как они туманны и безгрешны!) Улица Любви... куда ведет? В переулок Счастья неизбежно.
Пусть мечты не сбудутся мои, Прозвенев в миноре вечной кодой... Я живу на Улице Любви, Ну, а ты - на Площади Свободы.
Лилианна: - Здравствуй, Людмила, я очень рада, что ты нашла время, чтобы побывать в нашей Гостиной.
Знаю тебя-о тебе немного и только по стихам, потому могу показаться тебе слишком любопытной сегодня, однако, всегда интересно, кто же и что же, на самом деле находится по ту сторону стихотворчества.
Люда, расскажи, где ты родилась, где выросла, где обосновалась в данное время?
Людмила: - Я родилась в Алма-Ате, тогда – столице Казахской Советской Республики. Закончила там школу, а потом вместе с семьей переехала в Россию – в Алтайский край, в город Барнаул. Поступила в Алтайский Государственный Университет, на филологический факультет, и окончила его в 1995 году. С 1999 года живу в Праге – столице Чешской Республики.
Лилианна: - А помнишь ли сколько тебе было лет, когда пришли стихи и что к тому тебя подтолкнуло?
Людмила: - Не помню, потому что очень давно это было. Зато это помнит моя мама. Она и рассказала мне, что однажды услышала, как я сижу на полу и колочу ложкой по кастрюле. Говорить я тогда не умела, но бормотала что-то евразумительное – однако же в рифму и вполне ритмичное. Этот опус у мамы хранится до сих пор. А вообще я пишу, сколько себя помню.
Лилианна: - Чёткий ритм стихотворений,, оказывается, был заложен с детства (улыбаюсь). Стихи твои часто насыщены, как бы это сказать... культурой, музыкой, именами, которые, собственно, и создали, заложили фундамент всего настоящего и прекрасного, я хвалю и разделяю многие твои вкусы, а кто их тебе привил или что?
Людмила: - Бабушка – редактор крупнейшего в Казахстане книжного издательства, человек энциклопедических знаний, первый мой критик – строгий, тонкий и доброжелательный. Мама – учитель английского языка. Педагог в самом высоком смысле этого слова. Музыкальная школа, которую я окончила с благословения обеих.
Лилианна: - Это, на самом деле, здорово, когда близкие люди направляют и подбадривают...
Женственность и мудрость, мудрость и женственность - они неразрывны, они взаимопроникновенны, они верные спутники твоей строки. Люда, а какая женщина стала бы или уже является твоим идеалом и почему? Если есть стихотворение, посвящённое ей, процитируй пожалуйста.
Людмила: - Думаю, что никакая. Просто потому, что мне импонируют женщины творческие, ищущие, целеустремленные, а они, как правило, сложны, противоречивы и очень далеки от понятия «идеал». Но одно имя все же назову. Нет, это не идеал. Это гораздо больше. Я имею в виду Марину Цветаеву. Для меня это… родная душа… Ведь она жила в Праге, писала о ней, и мне так легко представить ее на пражских улочках! Она объединяет нас всех, живущих здесь, ее имя – это некий пароль, символ… А строки из стихотворения, посвященного Цветаевой, я процитирую такие: Вы были здесь, видимо, чуточку счастливы, Так верили улицам, людям, словам… Сжимается сердце от светлой причастности: Священной и гордой причастности к Вам.
Лилианна: - Спасибо за цитату, скажи, разделяешь ли ты женскую поэзию и мужскую? Если да, то по каким признакам? Некоторые считают, что мужчины-поэта без женщины-музы не случится, а вот женщина способна синтезировать свою поэзию из своего внутреннего мира, а что думаешь ты?
Людмила: - Разделяю, да. Мало того, я убеждена, что стихи не могут быть бесполыми. За каждым стихотворением стоит личность поэта. И если при чтении мне представляются не только ясный ум и горячее сердце автора, а еще и высокий рост и широкие плечи, значит стихотворение удалось. Ну, а в женских стихах – иное, конечно. Но вообще-то кому – что. Вот тут для формирования идеала – простор!
Что же касается утверждения о том, что мужчины-поэта не случится без женщины-музы… нет, не верю, хотя и не мужчина. Мне кажется, любой поэт в первую очередь синтезирует поэзию из своего внутреннего мира. Это то, что всегда с ним. А остальное приходит и уходит.
Лилианна: - Я тоже склоняюсь к тому, что внутренний мир, особенно для лириков, огромная составляющая любого их стихотворения.
А что ещё нужно тебе для стихотворчества? Каким должно быть настроение, какие эмоции должны его сопровождать?
Людмила: - Для стихотворчества мне нужны тишина и одиночество. А настроение при этом может быть любым.
Лилианна: - Не могу не коснуться твоей ностальгии по России, где оно твоё родное место? Часто ли обращаешься к нему в стихах?
Людмила: - Можно было бы сказать, что родина у женщины там, где семья. Кстати, чешское слово «родина» как раз и означает «семья». Здесь, в Праге, ведь дети мои родились… Но сказать так значит чуть-чуть слукавить. Лучше я несколько строк процитирую:
Не ирония, не насмешка: То ли русская, то ли чешка? Здесь, в чужом раю, свою жизнь леплю: И борщи варю, и тебя люблю…
В ней все, кажется, очень просто… Но душа – как плавучий остров: Вот и мечется неприкаянно Меж Стобашенной и Белокаменной.
Лилианна: - Кто теперь твой первый читатель? Дорожишь ли ты теми, кто тебе внимает? Как бы отразилась на твоём творчестве тишина и пустота вокруг тебя и твоих стихов?
Людмила: - Первый читатель в большинстве случаев - муж. Очень хочется, чтобы ими стали и дети, когда подрастут. Теми, кто мне внимает, дорожу как самыми близкими и родными людьми.
А что касается пустоты вокруг моих стихов… Лиль, у меня она уже была в жизни. Когда я в Прагу приехала...
Блиц-опрос.
Интернет - добро или зло? -добро
Твоё любимое блюдо? -блинчики
Где оно - твоё счастье? -в стихах
Ты влюблена? -немножко и всегда!
Понравилось тебе в гостях? -очень! Спасибо за гостеприимство!
Лилианна: - Сейчас на форуме миниконкурс стихоэтюдов, напиши 4 строки о природе, которая тебя окружает?
Людмила: - В сердце прохладно, спокойно, пустынно. Сонный октябрь. Почти рассвело. Листьев притихших морщины густые Вмиг покрывают земное чело...
Лилианна: - Представь, что незнакомый тебе человек сомневается: открывать твою страницу или нет, что могут дать ему твои стихи?
Людмила: - «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Просто хочется надеяться, что аукнется в душе что-нибудь…
Лилианна: - Пожелай что-нибудь читателям, друзьям, близким и всем людям?
Людмила: - Жизни – такой, чтобы просто хотелось читать стихи. И моглось их писать.
Лилианна: - И я желаю тебе такой жизни, от души обнимаю... Твори.
Люда! Рад за тебя! Сама идея проводит подобные встречи не может не заслуживать одобрения. Ты и русская, ты и пражанка, Европейской столицы гражданка. Дальнейших тебе творческих успехов !
Первое, что мне очень понравилось, это присутствие автора, возможность читать её теперь здесь - не знаю, как так получилось у вас, но то, что Том предварил появление стихов Людмилы на страницах - это классно! Второе - это лаконичность обеих сторон и какая-то особая атмосфера дружественности, наверное, вот сейчас, в этом выпуске я чётко вижу, чувствую, что гостю этот проект так же дорог, как и инициатору его. Третье - стихи. Славная подборка, славная увязка с превью и эссе. Чистые, интересные, грамотные. Я, например, не могу не отметить то, что Людмила читателей своих уважает. Считайте, что на одного читателя (в моём лице) теперь у Вас больше.
Добрый вечер, Май! Не скрою, мне чрезвычайно приятно было прочесть Ваши теплые слова в адрес моих стихов и нашей с Лилей беседы. Мы знакомы довольно давно, потому, возможно, жта "атмосфера дружественности", замеченная Вами, и возникла. Большое Вам спасибо за все. Всего Вам доброго.
"том шестой" принят, прочитан, одобрен очень душевно - и поэзия Людмилы, и ваше беседа, и вообще... спасибо! =) читала с огромным удовольствием, возникло ощущение, что где-то рядом такое родное, близкое, доброе, нежное...
Кто-кто, а этот автор точно знает цену нашему поэтическому наследию, думается мне, то, что живёт она вдалеке от родных мест, не мешает, а наоборот помогает ей чтить и соблюдать традиции русскоязычной поэзии.
с теплом)
